КРУГ ВТОРОЙ. СТЕЛЛЕР, КРАШЕНИННИКОВ, ЛИННЕЙ Куприянов Андрей Николаевич

ВВЕДЕНИЕ

Patres botanici vivunt,
opera eornum immortalia sunt.
Отцы ботаники не забыты,
труды их бессмертны
Несколько лет назад мне посчастливилось приобрести замечательную книгу «Цветочный календарь в письмах», принадлежавшую перу мадам де–Шастанэ. Первоначальное издание датировалось 1802 годом. Мой экземпляр был уже, возможно, десятым переизданием этой замечательной книги в 1899 году в Санкт–Петербурге. Меня поразили слова редактора этой книги. Он писал: «Почти целое столетие отделяет нас от появления «Календаря флоры» на французском языке, и, конечно, это столетие отразилось на развитии ботаники, но прелестные страницы труда госпожи Шастанэ не пострадали от него, как не изменилось за это же время и чарующее царство флоры». Чудесные описания растений в этой книге завораживают поэтической романтичностью и ботанической точностью. Я попытался сравнить даты создания этого «ботанического» романа в письмах, и оказалось, что он написан всего лишь спустя полвека после великих нововведений, сделанных в ботанике Карлом Линнеем; с того времени, когда ботаника из груды ботанических описаний внешности растений превратилась в строгую науку. И уже тогда мне захотелось написать популярную книгу, но не о растениях, а о тех, кто их изучает, — о ботаниках.

Ботаника — особая наука. Основа её знаний — гербарий. Линней в 1751 году в своей книге «Философия ботаники» писал: «Гербарий превыше любого изображения и необходим любому ботанику». На земном шаре только цветковых растений около 250 тысяч. Название каждого из них обязательно связано с конкретным гербарным листом, который является типом. Случись потерять тип — растение останется без названия.Чтобы собрать растения, сотни ботаников отправлялись в далёкие и порой опасные путешествия. Их влекла не нажива, не слава, но надежда найти такое растение, которое ещё не известно науке, составить о нем первое описание и дать ему подходящее название. Каждый гербарный лист не только носитель морфологической, экологической, географической информации — на каждом гербарном листе остается память о коллекторе, о монографе, о каждом ботанике, кто счёл необходимым выразить своё отношение к данному экземпляру. В ботанике, как ни в какой науке, очень важна преемственность знаний, которая должна передаваться от учителя к ученику, поскольку абсолютно точных словесных портретов растения не существует. И эта преемственность наблюдается с тех пор, как появились первые ботаники, и существует по сей день.Сибирь, занимая около 10 млн км2, долго оставалась ботаническим эльдорадо. Только в середине XVIII века, спустя полтора столетия после завоевания Сибири Ермаком, учёные ботаники обнаружили, что рядом находится огромная неизученная территория с неизвестными растениями. Ботаническое изучение Сибири совпало с двумя важнейшими событиями. 24 декабря 1725 года была открыта учрежденная Петром I Петербургская академия наук. Другое событие — деятельное освоение Сибири. Первая и особенно вторая Камчатские экспедиции — одни из самых значимых событий XVIII века. Успех этих предприятий обеспечили первые российские академики Иоганн–Георг Гмелин, Степан Петрович Крашенинников, Георг–Вильгельм Стеллер. Растения, привезённые ими из Сибири, вызывали восхищали европейских ботаников и садоводов.В известном Комарово, в деревне писателей и учёных под Санкт–Петербургом, я обратил внимание на каменистую горку, которая украшала берег Балтийского моря. На ней красовался бадан, наше обычное сибирское растение, там же, на клумбе, росли сибирские жарки. Сибирь, сама того не замечая, значительно обогатила мировой ассортимент культурных растений, и нам следует всегда помнить имена тех, кто совершил научный подвиг, открывая ботанические сокровища Сибири. В этой книге была сделана попытка отобразить только малую толику ботанических судеб наиболее значимых для ботаники учёных, связанных с Сибирью.Название для этой книги появилось не совсем случайно. Вообще «арабесками» называют единый причудливый орнамент, который составлен из многочисленных нитей, сливающихся в бесконечный, замысловатый узор. Владимир Даль вкладывает следующее содержание в смысл этого слова: «лепное или писаное украшение, поясом, каймою из ломаных и кривых узорчатых черт, цветов, листьев и животных». Первым это слово в названии книги употребил Николай Васильевич Гоголь. Его «Арабески» вышли в свет в 1835 году и были необычайно популярны. В дальнейшем эта форма широко использовалась в русской литературе XIX века. Наконец, широко известны «Арабески истории», в которой отображён исторический мир увлечений Льва Гумилева путём соединения разнородных материалов, пронизанных идеей исторического развития народов Востока. Ему же принадлежит стихотворный образ, навеянный думами о причинах многочисленных исторических событий: «Нас всех прядёт судьбы веретено в один узор…». Исходя из этого, мной была сделана попытка соединить ниточки судеб великих ботаников в единый непрекращающийся узор. Отдельные части книги были названы не главами, а кругами, обозначая законченность и цельность бесконечно развивающейся ботаники.Эта книга рассчитана на тех, кто хочет знать историю ботанических путешествий и открытий в Сибири, кто увлекается великой и вечной наукой — ботаникой.Написание книги было связано с работой в краеведческих музеях Барнаула и Красноярска. Я бесконечно благодарен музейным сотрудникам за бескорыстную помощь материалами, книгами, фотографиями, хранящимися в фондах музеев.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *